Category: литература

Снег забвения

Небо с утра затянуло свинцом, упали на город сумерки, запорхал легкий снег.

Позже прилетел из прошлого колючий ветер, засвистел, закружил на месте, завыл волком в оконных щелях, ощетинился мокрой шерстью.

Принес с собой снегопад – стал слепить глаза, падать огромными хлопьями, встал жёлтыми столпами под светом фонарей, укутал московские переулки, залепил кресты на храмах, скрыл их от посторонних, отрезал город от мира, от истории, от будущего – превратил в остров.

Один на свете,  разрезающий тьму в холоде Вселенной.

Неузнанное прошлое. Снегом упавшая на город годовщина. 22 февраля. 1918-й. Заря Добровольческой армии. Начало «ледяного похода».

Писатель напишет: «За Родиной». Поэт скажет: «И стало тесно и немило / В глухих родительских домах./ Когда свой знак нашил Корнилов / На партизанских рукавах».

Залепил дату кровавым цементом мифический день 23 февраля. Прокатилась по стране красная колесница лжи – собрала трупную жатву, докатилась на звездных красных колесах до наших дней – не может остановиться. Молотит дальше во всенародном беспамятстве и равнодушии.

Последнее в России неизменно – прошло через столетие.

«Мы шли ощупью среди большевистского океана, как блуждающий остров, несущий с собой таинственную прекрасную веру в родину. Кругом нас, если не были враги, были равнодушные люди» - напишет участник «ледяного похода».

Какие терпкие, древние и красивые слова, хочется пробовать их на вкус – «таинственная и прекрасная вера в родину». Они старомодны, неуместны в сегодняшней лицемерной стране. «В снегах корниловской Кубани / Ты, как и все мы, выпил яд - / Пленительный и неминучий / Напиток рухнувших эпох …»

Ушло вино в землю. Затянул прошлое снег забвения. Ужасная страна. Беспамятная. Неблагодарная.

Приговор ей вынесен Вертинским: «Но никто не додумался, просто стать на колени / И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране / Даже светлые подвиги - это только ступени / В бесконечные пропасти к недоступной весне!».

Сыпет над Москвой снег. Памятью о «ледяном походе». О славном, навсегда ушедшем прошлом, горящем недосягаемой, ненужной сегодня, гордой звездой.

Покрывает саваном снег уходящую в небытие страну. Пришедшая из прошлого белая московская стихия над равнодушным островом – лучшая память добровольцам.

Другой не нужно.

«А это Толстой!», - прогремел Набоков»

Журналист Газеты.ру Екатерина Винокурова спросила меня однажды: «Алексей, «ЯБЛОКО» и Митрохин собираются вмешаться в ситуацию вокруг дома Болконского?». Ответил, что обязательно.

Вскоре движение «Архнадзор» вместе с Сергеем Митрохиным отправились на общественную инспекцию стройки. Вчера история получила продолжение - Сергей Митрохин принял участие в серии одиночных пикетов, организованных движением «Архнадзор» против перестройки дома Болконского. Других кандидатов в мэры Москвы в окрестностях пикета, насколько мне известно, не наблюдалось.



Сохранение облика старого города – один из приоритетов нового Генерального плана развития Москвы, заявленного в предвыборной программе кандидата в мэры Москвы Сергея Митрохина. И я очень рад, что у него установились хорошие отношения с «Архнадзором» - такое сотрудничество, в случае благоприятного для кандидата «ЯБЛОКА» исхода выборов – основа всей будущей работы по сохранению в Москве того наследия, которое ещё можно спасти.

Здание связано с романом Льва Толстого «Война и мир». Калеча его облик, новые варвары сносят у дома купол-голову, давят ему спину - надстраивают два этажа каменных вертикалей. Это символично – бережного, предупредительного отношения к нашей культуре не может быть у людей с душой, вкрутую сваренной в цинизме.

Кто для них Толстой? Ну, читали когда-то со скукой в школе через пень-колоду «Войну и мир», пропуская написанные по-французски страницы… А я вот так к нему не отношусь, для меня он часть Москвы. Как в воспоминаниях Маклакова медленно идёт Лев Николаевич зимой по Большой Никитской – одной из любимых моих московских улиц.

Я вынес в заголовок слова Владимира Набокова. Это известный фрагмент воспоминаний о нём, напечатанный на обложке, если не ошибаюсь, современного русского издания набоковских «Лекций по русской литературе». Отвлечёмся на минуту от грустного,  прочтём рассказ целиком:

«Внезапно Набоков прервал лекцию, прошёл, не говоря ни слова, по эстраде к правой стене и выключил три лампы под потолком. Затем он спустился по ступенькам – их было пять или шесть – в зал, тяжело прошествовал по всему проходу между рядами, провожаемый изумлённым поворотом двух сотен голов, и молча опустил шторы на трёх или четырёх больших окнах … Зал погрузился во тьму … Набоков возвратился к эстраде, поднялся по ступенькам и подошёл к выключателям. «На небосводе русской литературы, - объявил он, - это Пушкин!». Вспыхнула лампа в дальнем левом углу нашего планетария. «Это Гоголь!». Вспыхнула лампа справа. Тогда Набоков снова спустился с эстрады, направился к центральному окну и отцепил штору, которая с громким стоком взлетела вверх: «Бам!». Как по волшебству в аудиторию ворвался широкий плотный луч ослепительного солнечного света. «А это Толстой!» - прогремел Набоков».

Знаю их волчью хватку. Дом они надстроят. На мнение общественности – подписи деятелей культуры, «Архнадзор», всех нас, кого уже тошнит от их потаённого и явного воровства нашего наследия, наплюют.

Вижу только одну возможность – провести 8 сентября Сергея Митрохина во второй тур выборов мэра Москвы, а потом избрать его мэром. Тогда, во всяком случае, идущее строительство можно будет постараться остановить, оспорить и думать, что делать со всем этим дальше.

Князь Николай Андреевич Болконский говорил «что есть только две добродетели:  деятельность и ум». Вот и думайте, граждане, за кого голосовать 8 сентября и действуйте на выборах мэра Москвы так, как подскажет ум, а не воспалённое суеверием воображение, которое, между прочим, тот же князь, хотя и литературный персонаж, но гораздо более живой, чем нынешние властительные и оппозиционные тени, считал источником людских пороков.

«Чекисты, советчики, бериевцы …»

Интересно устроена жизнь. Перечитываю книгу Михаила Мондича «СМЕРШ». (Год в стане врага)».

Сегодня встретился со своим хорошим знакомым, обсудили последние политические новости, в том числе и всплывшее в последнее время в политической полемике слово «СМЕРШ». Я упомянул книгу Мондича. И вдруг слышу: «Да, Мондич. Я не так давно разговаривал с его женой».

Вот интересное интервью Виктории Мондич.

Экстремист Пушкин

Эколог, «яблочник», оппозиционер Сурен Газарян, объявленный в розыск, бежал из России.  Что это напоминает?

Ах да, - вот это: «По другим известиям узнали, что Дубровский скрылся за границу». Это последняя фраза неоконченного романа Пушкина. Мы привыкли со школьных лет к тому, что называют его «Дубровский».  

Экстремистское по сегодняшним временам произведение. Есть там и неправый суд, и «неподчинение решению суда», и убийство «представителей закона, совершённое с особой жестокостью», и вооружённая борьба с «представителями правопорядка». Симпатии автора если и не совсем на стороне тех, кто «не подчиняется закону», то их трудно отыскать по отношению к противной, творящей несправедливость силе.

Приходится писать такое с трудом, потому что подходить к «Дубровскому» с подобной меркой это всё равно, что разбирать тонкий часовой механизм с помощью молотка. Но простите мне эту грубость – стилизую подход под убогое время, в котором мы, за исключением погружённых в идеальный мир счастливцев, живём.  Времена наши так примитивны, что поневоле приходится стать грубоватым.

Когда «Дубровского» читали в советской школе, всё было ясно. Борьбу с «царским режимом» идеология «правящей партии» оправдывала. Поэтому пусть жестоко, пусть «неосознанный протест», но всё же это произведение о борьбе лучшего представителя дворянства и народа против худших представителей царизма. Это, конечно, если прикинуться комсомольским деревом и не замечать чудесный язык романа, хрупкое кружево слов, богатство деталей, знание автором жизни.  

Но как быть сегодня? В эпоху михалковской надрывной фальши о России, ставшей стилем эпохи? Когда «подлец» и «власть» синонимы? Во времена, когда несправедливость и нарушение прав людей покрывается «законом» и «судами» столь же лихо, как и в «Дубровском»? Не внушит ли произведение Пушкина крамольные мысли детям, что протест против «государственного порядка» есть дело, при некоторых обстоятельствах, если и не хорошее, то неизбежное?

Думаю, что при внимательном чтении – внушит. И ничего с этим поделать невозможно.



Галина Григорьева в роли Маши в фильме «Дубровский» (1935)

"Их звёздный час" - сборник моих статей

Из печати выходит сборник моих статей "Их звёздный час" (Москва, РОДП "ЯБЛОКО", 2012). На сайте "Яблока" он уже размещён в открытом доступе. Рецензию на книгу журналиста Газеты.ру Екатерины Винокуровой можно прочитать здесь.