Category: кино

Два времени Галины Волчек

Для многих она была актрисой эпизода или второго плана – покупательницей магнитофона, коллегой Бузыкина.

Но эпизод и второй план помнятся не хуже, чем весь фильм и главные роли.

Наверное, дело не просто в том, чтобы подсмотреть у жизни характеры, воплотить, сделать узнаваемыми, а довести их до идеальной, крайней, равновесной, гармоничной формы. За которой, как кажется, ничего уже нет.

Эпизод, как притягивающая глаз деталь на картине, без которой была бы скучная фоновая пустота.

Но роли Волчек приобрели еще одно свойство – они стали отпечатками времени. Яркими, живыми. 

По двум знаменитым ролям Галины Волчек в «Берегись автомобиля» (1966) и «Осеннем марафоне» (1979) можно судить, как менялась страна, давно ушедшая в историю.
На первом фильме еще лежит свет оттепели, политической весны, которая понималась как прелюдия, предыстория дальнейших перемен.

Сама же стильная героиня Волчек – один из типов несоветских людей. Как бы предыстория типажей, которые выйдут, широко распахнув двери, в жизнь после Советского Союза.

В «Осеннем марафоне» показано иное общество – уставшее, растерянное, остановившееся. Надежды в прошлом. Будущего нет. Героиня Волчек –персонаж этого времени. Бесформенный. Бессмысленный. Бесцельный. Ставший голосом в телефоне. И эти темные, плохо освещенные, неухоженные советские улицы. Здесь симпатичный герой живет сам по себе. А время зачахло и умерло.

В «Берегись автомобиля» будущее возможно, в «Осеннем марафоне» его уже нет. Беги. Беги. Беги. Непонятно, что можно сделать с таким обществом.

Возможно, что в будущем, когда люди будут смотреть эти ленты, стремиться понять предысторию того, что случилось в девяностые, нулевые, десятые, то не будут удивляться наступившему слому, разрыву.

Наверное, если бы Галина Волчек не сыграла ничего, кроме двух знаменитых эпизодических ролей ни в кино, ни в театре, не стала режиссером и художественным руководителем «Современника», она все равно осталась бы в памяти поколений.

Если бы вручался «Оскар» за лучший эпизод в кино всех времен и народов, Галина Волчек стала одним из главных претендентов.

И все же, даже в этой неполной реализации Волчек-актрисы есть притягательность. Магия того, что могло быть, что скрывалось в глубине. Глаза, широко, как в детстве, открытые непонятному, огромному миру. Они смотрят из глубины. 

Новости бандитов

«Бум! Смерть негру!» - говорит комичный инструктор-десантник о покушении на африканского диктатора, в далёком от политкорректности (время было такое – начало 80-х)  французском фильме «Профессионал» с Бельмондо и Оссейном. От того кино если что и осталось в современной России, то лишь популярная грустная мелодия.

Вот и в Луганске, захваченном, как Донецк, гопниками, сегодня был «бум!» - взрывали главаря.

То ли луганские бандиты между собой воюют за собственность, деньги и власть, то ли Украина хочет убрать главаря гопников («Розен, я же  говорил тебе, что всегда буду у тебя за спиной!»), как, в своё время, российское начальство ликвидировало Дудаева. Неизвестно.

Но и не так важно. Это – детали.

Суть дела для нашей страны в другом.

В напоминании, что бандитское образование Лугандия, «черная дыра» для оружия, денег, моторол и гиви, существующее исключительно при поддержке российского начальства, превратилось в постоянный гнойник, прилепившийся к российской границе.

И конца-краю существованию Лугандии не видно.

На пороге больших потрясений, которые начались в России, существование этого анклава опасно. Он может прорваться внутрь страны – плеснуть в неё бандитизмом. Его нужно убирать – мирно и решительно.

Однако, ничего для его ликвидации и передачи в состав Украины, изъятия в родные леса и степи захарченок и плотницких, российское начальство делать не будет. Это не стратеги.

Так и будут держать при себе Лугандию, как держат годами прогнившее Приднестровье, Южную Осетию Абхазию.

Российское начальство боится, в том числе и того, что если Украина опять получит контроль над своей землей, на которую российские военные «отпускники» пришли убивать, то развернётся масштабное расследование присутствия российских военных в Украине.

Оставят при себе гнойные струпья Лугандии, будут мазать их вонючей мазью сепаратизма – гнать в неё отнятые у российских граждан деньги, продовольствие, снаряжение, оружие, «отпускников», стараться ковырять этим ржавым штыком, подло воткнутым в тело Украины.

Со всей майорской госбезопасной шкодливой решительностью.

Такие уж масштабные правители сегодня в России. Великие герои Дебальцево и полу-герои Алеппо.

А фильм «Профессионал» с Бельмондо посмотрите, кто не видел.

Узнайте о судьбе, которая постигла африканского диктатора, - хозяина своей суверенной страны, правящего силой военной гвардии, повелителя «независимого» суда, вхожего в европейские демократии любителя роскоши и молоденьких проституток.

Вызов «Левиафана»

Смотреть хорошие российские фильмы – тяжёлое занятие.

Правда у нас в стране всегда больная, неприятная. После её вкушения поднимаешься с больной головой. Так уж устроена наша Россия – такой мы её наследовали, другой не создали

«Левиафан» Андрея Звягинцева – не шедевр киноискусства, несмотря на все заслуженно полученные награды, а также, вполне возможно, новые признания, которые этому фильму будут выражены. Однако, я бы рекомендовал посмотреть «Левиафан» всем, читающим эти строки.

Символом перемен, этому фильму не стать. Это не «АССА» Сергея Соловьёва. Но в этом, ни в коем случае, не вина режиссёра «Левиафана», это исключительно по причине подлости времени, в котором мы живём.

Наверное, триумф в западном мире вызван и содержанием - удачным сочетанием русского алкоголизма и демонстрацией изнанки путинской системы.

В политическом смысле момент удачный – вслед за войной В.В. Путина против западных ценностей, из России пришёл фильм, подводящий итог его 15-леттнему безраздельному правлению. Ничего он не сделал.

Вот они - результаты его «модернизации» страны, его «вертикали», «расцвета веры». Конечно, правы те, кто считает «Левиафан» убийственной критикой российской общественной системы. Её институтов, порядков, действующих лиц.

Фильм Андрея Звягинцева можно понимать как неожиданный, но вдруг случившийся ответ романтике российского бандитского патриотизма в балабановском «Брате-2». Последний торжествовал в захвате Крыма и «русской весне», а вот «Левиафан» это то, что как бы наступило после. И одновременно это изнанка бандитского «не брат ты мне».

Конечно, художественное произведение это не жизнь. Как бы убедителен не был фильм. А он очень убедителен.

Фильм Андрея Звягинцева, в некотором смысле, скучно смотреть – потому что замечательные актёрские работы  (все, второстепенные в том числе!) дают зрителю типы, хорошо известные нам в российской действительности.

Кажется, дальше в правдивости и двигаться некуда. Будто сама действительность шагает к нам с экрана и смотрит мы не художественное кино,  а трансляцию  скрытой камеры, установленной в кабинетах, судах, домах, квартирах.

Но пусть не торопится наша примитивная политическая оппозиция записывать «Левиафана» в свой актив. Пусть не ставит напротив слова «Левиафан» плюса.

Художники вообще ничьи, как и их произведения. Их не стоит приватизировать  – во всяком случае, политикам либеральных взглядов. В том числе и потому, что это как-то слишком похоже на тоталитаризм – выстраивание всех в одну политическую линию – награждение каждого щлемом, копьём и щитом в битве за что-то. Настоящая культура и, между прочим, настоящая журналистика – всегда оппонент политики. Всегда.

Но наш политический оппозиционный класс устроен иначе – если он чего себе и не присвоит из культурного мира, то лишь по причине своего невежества.

Но если захочет, то пусть примет такой подход – «Левиафан» это вызов не начальству, а вам - оппозиция.

Что вы можете сделать с такой страной? Сожжённой в топке собственной истории? Где начальством уничтожается память поколений? Где люди – мусор? Где царит всеобщая грубость, пьянство, развал? Где всё слилось в кучу-малу – и начальство, и подданные? Где стоят сплошные лицемерные фасады, за которыми чистое поле, усыпанное чёрными воронами? Где виноваты все?

Ничего не может предложить оппозиция. И сама ничтожна. И  опереться ей не на что. И страна наша живёт по инерции. На надрыве и падениях. Потому и талантливый фильм Андрея Звягинцева не несёт надежды.

Один из ключевых его образов, которым можно наслаждаться – мрачное, бушующее,  грозное, придавленное низким небом тёмное море. На волнах его, вблизи кипения белой пены, у диких прибрежных скал, в наступающей ночи качается оторвавшаяся от человеческого тепла красная бочка – капля крови в хаосе  первобытного, варварского, набегающего яростной смертью вселенского океана.

Нерассказанная история России

1-й канал российского телевидения показал фильм Оливера Стоуна «Нерассказанная история США».

Намерение, по-видимому, в том, чтобы сообщить российскому зрителю – в школах американцам говорят неправду о своей истории, вот и режиссёр Оливер Стоун (творческие достижения которого в далёком прошлом) об этом свидетельствует,  снял 10-серийный документальный фильм.

Не вдаваясь, однако, в содержание фильма, можно сразу же спросить отечественных пропагандистов – снимаются ли в России документальные фильмы, в которых показана нерассказанная в школах история Россия? Можно ли посмотреть такие фильмы в прайм-тайм по 1-му российскому каналу?

Второй вопрос риторический.

Если что-то и снимается, то увидеть то, что противоречит охранительной исторической линии, невозможно. Почему бы, например, не показать по 1-му каналу в прайм-тайм 6-серийный документальный фильм «Русский Корпус. Свидетельства»? В особенности, при столь страстном интересе к потомкам русской эмиграции, пожаром охватившем вдруг крымнашистскую общественность? При нескончаемом обсуждении войны, закончившейся 70 лет назад?

Показывая документальный фильм Стоуна, пропагандисты 1-го канала на самом деле демонстрируют два обстоятельства.

Во-первых, Соединённые Штаты – плюралистическая страна, там существуют разные точки зрения и разное понимание истории. Во-вторых, это сильная страна, которая не боится разных мнений.

Что же в этом смысле можно сказать о сегодняшней России?

Не только российское начальство, но и российское общество слабы, пугливы – они боятся исторической правды, боятся вдруг открыть в прошлом что-то плохое, а значит, боятся посмотреть на себя нынешних честным взглядом – откуда мы такие чудаки получились, из каких исторических глубин эти зубатые чудища всплыли в шагающий вперёд век?

Отсюда и экзальтированный «патриотизм» с неприкасаемыми событиями в прошлом, превращёнными в идолов фигурами, нежеланием признавать горькие факты иди же желание считать их несущественными. Отсюда же и резкие нападки на тех. кто «очерняет нашу историю». Отсюда же и нежелание учиться у истории, и отказ от рационализма.

Отсюда же и слабая наша держава, которая даже в своих мелочных территориальных захватах и задиристых дипломатических нотах показывает несерьёзность своих претензий на глобальную роль.