February 3rd, 2013

В Москву

Небо над размокшей в снегах Москвой выкрашено серым. Тёплый февраль неторопливо засыпает город редким снегом. Улицы стоят растерянные, притихшие. По-мартовски висит капель на оттаявших ветках, по-весеннему чернеют намокшие стволы деревьев, восставшие к высокому небу. Иной раз его серый лёд  трескается, светит раной нежной голубизны.

Александра Долматова привезли сегодня в Москву. Он её не увидит, не почувствует, не услышит. Но он на тверди родной земли. Завьюженная полоса аэродрома приняла приземистый, осторожно ступающий резиной колёс тяжёлый самолёт с хищно раскрытой пастью моторов по краям. Его ждали «эфэсбэшники» и «эшники». Могут убедиться равнодушными глазами – противная им юность и вправду остановила свой бег.

Судьба Александра та же, что и у других молодых поколений, по которым тяжёлым колесом проехались два последних российских десятилетия. Это время похоже на разорванный взрывом лист железа, с зазубренными, цепкими краями. Он ранил, ранит и обжигает всякого, кто к нему прикасается. Чем обнажённее касание - тем сильнее боль.

Молодых обвиняют в наркомании и пьянстве, в экстремизме и цинизме, в неверии и прагматизме, в необразованности и потребительстве. Но это всё убежища, в которые люди прячутся как в норы, когда над ними с шипением и скрежетом летят железные птицы нашего времени. Всё это расколотое на части, ложное бытие, где люди боятся многого – прошлого и тех, кто рядом, будущего и смелой мысли. Боятся не только других, но и себя, цепляясь за плавающие в море перемен обломки.

Александр вернулся в Россию. Она огромна и равнодушна. Она прекрасна и божественна. Ходящие по ней зазывалы и фискалы для неё ничто. Она примет к себе Александра, как когда-нибудь и всех нас, прошедших свой жизненный путь. Укроет нас лаской своей земли и бархатом своих снегов, поцелует сияющим ветром, исцелит живых ходом спасительного времени.