November 14th, 2012

Член Политического Комитета «ЯБЛОКА» Алексей Арбатов об отставке министра Сердюкова

Алексей Георгиевич Арбатов дал интересное интервью Газете.ру



М.Ц. Добрый день, это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня в гостях студии «Газеты.ru» академик Алексей Арбатов. Добрый день. Давайте сейчас я зачитаю все ваши титулы, потому что их очень много. Вы руководитель Центра по международной безопасности Института международной экономики и международных отношений Российской Академии наук и сотрудник Московского центра Карнеги.

А.А. Правильно.

М.Ц. И мы вас пригласили, чтобы поговорить про изменения в руководстве Министерства обороны Российской Федерации, перестановки Сердюков — Шойгу. И ужасно много вопросов, долго путались, с чего лучше начать. Давайте, наверное, сначала с итогов реформы, которую проводил Сердюков. Вот как вы вообще относитесь к его работе, к его стратегии развития Минобороны? Вот ваше мнение.

А.А. В его увольнении ни слова о военной реформе не было сказано. Но вопрос ваш, конечно, обоснованный. Реформа, которую проводил Сердюков, вместе с теми, кто помогал ему ее разрабатывать и претворять в жизнь, весьма противоречива. Она в этом смысле вполне укладывается в опыт всех крупных реформ в России, в Советском Союзе, а до него еще и в царской России. Они всегда были крайне противоречивы. Некоторые идеи были заложены в реформу, которые давно назрели. Они правильные, о них независимые эксперты говорили до этого уже не один год. И они были приняты руководством Министерства обороны и руководством государства, потому что, конечно, Министерство обороны само по себе никакой реформы провести не может без поддержки всего государства, и прежде всего государственного руководства. Ну, во-первых это отказ от идеи всеобщей мобилизации, в соответствии с которой у нас было очень много соединений неполного состава, которые должны были с начала войны пополняться призывниками, людьми, которые в запасе находятся. Естественно, современным войнам уже ни с какой стороны не соответствует такая система. Большой войны не будет. В локальных войнах нужны части постоянной готовности. И вот главная и первая, может быть, идея, заложенная в реформу, это перейти от огромной мобилизационной армии к армии постоянной боевой готовности, соответственно, изменив ее структуру, состав, и так далее.

М.Ц. То есть, буквально — оптимизация ресурсов.

А.А. Да, оптимизация ресурсов, и подготовка армии, которая больше соответствует потребностям сегодняшнего и завтрашнего дня, а не тому историческому опыту, который был у России в Первую и Вторую мировую войну, и который после 1945-го года ни разу нам не пригодился. Потому что все войны, которые после того случались, и в которых приходилось так или иначе участвовать нашим вооруженным силам, были совершенно войны другие. И вот сейчас это приведено в соответствие с реалистической оценкой. При этом, конечно, сохраняется ядерное сдерживание, как зонт, который является для нас полисом безопасности, или гарантией безопасности от каких-то непредвиденных очень больших угроз. Вот считается, что наше ядерное сдерживание и от ядерной войны, и от большой обычной войны является зонтом, который гарантирует нас от того, что никто на нас не нападет.

М.Ц. Я правильно понимаю, что в общем вы положительно оцениваете то, что было проведено при Сердюкове с Минобороны?

А.А. Вот я только сказал о первом пункте. В этом пункте — да, это правильная идея была заложена. И в соответствии с ней был проведен целый комплекс мероприятий. Ну, дивизии превращены в бригады, более компактные мобильные соединения. Исключена многозвенная структура, которая до этого, командование. Соответственно, сокращен управленческий аппарат. Российская армия, которая гораздо меньше была, чем советская, имела в полтора раза больше аппарат управления из офицеров и генералов, чем советская армия. Он разросся очень сильно. Вот это было изменено. Кроме всего прочего, армия должна была сократиться примерно до миллиона человека. Должен был измениться ее состав. Если раньше у нас было очень много офицеров и мало рядовых, потому что призыв постоянно не выполнялся, то теперь было решено сократить офицерский корпус, значительно, увеличить количество контрактников, и более или менее призывать столько рядовых, сколько мы в силах призывать, с учетом демографических, политических и прочих иных социальных факторов. Ясно, что у нас сейчас нет такого наплыва в армию, как коммерческие вузы, и поэтому надо здесь соизмеряться с реальностью. Огромное количество в наследство от Советского Союза осталось военных городков, запасов, имущества, земельных угодий. Вот это все висело бременем на армии, не понятно было, что с этим делать, все это разваливалось, разворовывалось. Было решено от этого срочно избавиться. И, может быть, этим объяснялся в первую очередь выбор Сердюкова, как человека, который имел опыт в такого рода операциях, чтобы быстро распродать все, что осталось. Это колоссальное имущество от советской армии осталось российской армии, с которым не понятно было, что делать. Техническое перевооружение. Мало оставалось денег на государственный оборонный заказ. Была поставлена задача, наконец, все-таки взять и начать перевооружать армию современным оружием. Резко увеличить интенсивность боевой подготовки. Армия существует не для того, чтобы есть кашу и сидеть в казарме. Она существует для того, чтобы готовиться к боевым действиям. И уровень подготовки катастрофически низок был в 90-е годы и в начале прошлого десятилетия. Вот было решено выделить на это больше средств: это горючее, боеприпасы, и так далее, технический ресурс, — и, действительно, обучать солдат, офицеров боевым действиям нового типа. И много чего другого. Но вот результаты этой реформы противоречивы. Что-то удалось, что-то не удалось, что-то было сделано с огромными издержками. Ну, вот, например, офицерский корпус. Я сказал, что у нас поскольку был избыток офицеров для миллионной армии, у нас почти половина личного состава были офицеры. Это, конечно, никуда не годится. Так не бывает в современных армиях. Было решено сократить, причем, сократить сразу на 190 тысяч — до 150-ти тысяч. Когда это сокращение провели, увидели, что некому управлять солдатами, оружием, в штабах. Некому сидеть.

М.Ц. Перестарались.

А.А. После этого решено было 70 тысяч вернуть. Вы представляете, до 150-ти сократили, какой это моральный удар по офицерам, по семьям. У них же проблема сразу возникает с жильем, с трудоустройством. Потом решили: нет, это, действительно, перестарались, 70 тысяч вернуть, чтобы было все-таки не 150, а 220. Вот за один такой просчет, собственно говоря, в цивилизованных странах летит вся верхушка Министерства обороны сразу в отставку. Потому что, во-первых, это издержки финансовые, во-вторых, это моральный удар. Ну, у нас другая система, никто у нас не полетел за это дело. Сказали: да, немножко мы тут погорячились. Вернули 70 тысяч офицеров. С распродажей имущества. Идея совершенно правильная. Но в нашей системе нет контроля общественности, парламента, аудита, контроля за этими финансами, куда они потом направляются. И на этой почве, конечно, развернулись махинации финансовые. Ну, представляете, как в романе Алексея Толстого «Петр Первый», как Меньшиков сказал: «Мин херц, дурак не унесет», когда он за воровство его там наказывал. Вот на этой почве без должного контроля развернулось огромное воровство. Ну, и, конечно, с жильем, как всегда, знаете, проблемы эти. Наобещали все, всем сказали погасят, — год не погасили, второй, третий. Денег полно. Но денежное довольство повысили очень серьезно, начиная от младших офицеров, и уж тем более кончая генералами, старшими офицерами. Здесь это удалось, это удавшаяся часть программы.

Продолжение здесь.

Ценность местной жизни

Сообщения о том, что в Москве появятся казачьи патрули у меня, человека родившегося и выросшего в Москве, вызывает твёрдое желание сказать «нет» такой форме заботы об общественном порядке.

Это больше похоже на оккупацию города чуждой силой. И наглые попытки людей в казачьей форме воспрепятствовать художественной выставке  в Москве подтверждают такой вывод.

Да, разумеется, если кто-то желает ходить по городу в казачьей или другой форме, - пожалуйста. Но не более. Общественный порядок здесь должен поддерживаться полицией, ответственной перед избираемыми гражданами городскими властями. У нас в Москве должно быть такое правило.Другого нам не нужно.

Есть Кубань, Дон, другие регионы, где сильны если не казачьи традиции, то, скажем так, воспоминания об этих традициях. Пусть казачество и патрулирует там улицы, если местное население на это согласно, а права и свободы людей при этом не нарушаются. Это, верно, будет гораздо более уместно. Вот, например, на Кубани – станица Кущевская. Где там было казачество? Почему там расцвёл бандитизм?

Приходить в Москву, большой город со своим укладом, стилем жизни, со своей свободой и космополитизмом казакам незачем. Москва рада любым добрым гостям, приезжающим сюда со всех концов огромной России, нашей общей страны. Не рада она только надсмотрщикам. И мириться с их присутствием  Москва не будет.